Говорит на шести языках — турецком, таджикском, узбекском, персидском, османском (ныне мертвый) и английском. Еще пару лет назад он серьезно готовился к дипломатической карьере и думал, что будет ходить на работу в турецкое консульство в строгом костюме и с кейсом.

А вместо этого щеголяет теперь голым торсом в ресторанах и клубах Петербурга. Преподаватели университета в шоке — профессиональный востоковед променял дипломатию на ресторанный танец живота!

Деньги — в шаровары

Луксор претензий преподавателей не принимает — это ведь университетская практика во всем виновата.

— На практику я попал в Турцию, — рассказывает Луксор. — На чужбине быстро заскучал, и тут, напротив дома, где жил, обнаружилась студия танца живота. Чем не займешься от скуки? А мы с друзьями из студенческого КВН тогда как раз создали свой шоу-балет — чтобы подрабатывать на корпоративах и в клубах в свободное от учебы время. Дай, думаю, поучусь — вдруг ребятам понравится?

Ученье давалось нелегко. На первом же занятии студент восточного факультета осознал, как трудно быть женщиной (ведь танец живота — это их исконное занятие).

— Даже от «оттяжки бедра в сторону» — самое простое, что есть в танце живота! — я впадал в какой-то ступор. Везде тянуло и болело. Помню, с восхищением подумал: это же какая физическая подготовка у танцовщиц, а со стороны и не скажешь!

Мучения Луксора на турецких тренировках не пропали даром: друзьям из шоу-балета страсть как понравились новые движения, и они решили выпустить джинна из бутылки — то есть Луксора в образе стража пирамид на сцену питерских клубов. И тут-то выяснилось, что воззрения петербуржцев на танец живота ничуть не прогрессивнее, чем у исламских фундаменталистов: все танцовщицы — проститутки, а танцоры — геи!

— Когда мы впервые предложили в ставить в программу клуба мужской танец живота, менеджер выпучил глаза и быстро сказал страшным голосом: «Трансвеститов нам не надо!» Я даже обиделся — какой же я трансвестит?! Я вполне себе натурал! Но никакие уговоры не помогали. Первое время приходилось танцевать за бесплатно — на халяву ведь и на «трансвестита» посмотреть можно…

Первые зрители были шокированы не меньше менеджеров

— Было ужасно стремно, — вспоминает Луксор. — Стоило мне выйти на сцену в боевой раскраске и в костюме, официанты начинали нервно улыбаться, девушки — тоненько хихикать, а мужчины замирали в зажатых позах и бросали подозрительные взгляды исподлобья. Не знаю, может быть, они боялись, что я буду к ним приставать?

Зрителей можно понять — во всем мире наберется всего с десяток мужчин-танцоров живота, а в Питере такое явление и вовсе в диковинку. И потом — не очень понятно, куда совать чаевые: танцовщицам уже привыкли подкладывать под лямку лифа — а мужику куда?

— Особо ушлые пытались засунуть купюры прямо в шаровары, — смеется Луксор. — Когда я понял, что любителей давать чаевые не избежать — уж очень много их в Питере, — завел специальный широкий браслет на плечо и стал подставлять его под тянущиеся руки… В общем, первые выступления не всегда были приятными. Но почему-то бросать не хотелось — во мне проснулся спортивный интерес доказать, что танец живота может быть мужским не только по названию. Я почувствовал уверенность в себе только тогда, когда после очередного выступления ко мне подошли крепкого вида ребята и, похлопав по плечу, сказали: «Слышь, браток, это было круто! Научишь?»

«Как меня заказал олигарх»

Луксор танцевал животом почти во всех клубах Петербурга. И еще больше зауважал женщин-танцовщиц.

— Со стороны кажется, что это так просто: вышел и тряси там, чем придется, да еще и деньги за это получай. На самом деле работа танцора живота не только тяжелая физически, но и травматичная — танцевать-то приходится всегда босиком, на любом полу: гравий, земля, трава, дощатый пол. Занозы в пятках — обычное дело. Так и столбняк схватить недолго. Однажды я залил кровью полсцены — в самом начале танца неудачно поставил ногу, ударился пальцем, и у меня лопнул ноготь. Но я-то мужик, потерплю — а девушкам каково?

От девушек Луксор, кстати, претерпел немало: питерский джинн вызывает у них слишком бурные эмоции.

— Однажды я работал в клубе, где не было черного входа для артистов — чтобы уйти из помещения, нужно было пробираться через толпу танцующих девушек от 14 до 20 лет. Увидев меня, выходящего из гримерки, девушки испустили вопль и все разом кинулись обниматься! Пока я добрался до выхода, они порвали на мне куртку, кофту и чуть не задушили… С тех пор я побаиваюсь эту публику: молодые девушки воспринимают меня исключительно как кусок мяса.

В другой раз Луксору пришлось танцевать буквально под дулами автоматов.

— Какой-то питерский олигарх на своей загородной вилле в Тосненском районе решил отметить день рождения мамы. Меня заказали через фирму, причем имя этого олигарха даже не назвали — очень все было серьезно. Привезли, поставили на траву — лужайка там с гектар размером — под открытым небом: танцуй! Поначалу было напряженно — поблизости бдели несколько охранников с автоматами, да еще два гигантских добермана, которым явно не нравилось, как трепыхается мой костюм… Но все обошлось — рычали, но укусить не пытались.